Если говорить о квоте на хадж, то позиция комитета по делам религии и гражданского общества понятна. Недавно они направили мне письмо, в котором указали: квота утверждается “исходя из требований Королевства Саудовской Аравии”, “это прямое требование КСА”, “КСА не принимает” и так далее. Мне, признаться, странно это слышать, поскольку ежегодно за несколько месяцев до сезона хаджа из Казахстана в КСА вылетает солидная делегация. Она ведёт переговоры по вопросам выделения квот, авиаперелета и подписания соответствующих договоров. Но раз мне приходится читать о требованиях КСА, то стоит ли считать такой ответ свидетельством несостоятельности переговорщиков с казахстанской стороны?

С 2015 года в НПП “Атамекен” неоднократно были поданы обращения со стороны юридических и физических лиц по вопросам правомерности распределения квот, стоимости авиаперелета, а также задержки на несколько дней авиарейсов с возвращающимися паломниками. Но эти вопросы казахстанские переговорщики не поднимали на встречах с саудовской стороной.

Если ответственность по распределению квот, регулированию стоимости хаджа и авиаперелету официально возложена на КСА и ДУМК, то какой смысл вносить изменения в приказ о правилах туроператорской деятельности в сфере религиозного туризма прежнего министерства по делам религий и гражданского общества Казахстана? Комитет по делам религий и гражданского общества как раз просит отечественных религиозных экспертов внести свои предложения по поводу этого приказа.

Все больше и громче в обществе говорят о высоком коррумпированном риске, которому подвержен вопрос распределения квот. Есть даже обращения казахстанских турфирм в НПП “Атамекен”. Есть также в открытом доступе на сайте муфтията конкурсная документация, требования к фирмам и списки турфирм, получивших квоты.

Например, если изучить цифры за 2018 и 2019 годы (в прошлом году хадж был отменен), то можно обнаружить некоторые несоответствия между конкурсной документацией и распределением квот. В конкурсной документации на 2019 год было заявлено семь условий. Первое требование: турфирма должна на протяжении последних пяти лет непрерывно иметь опыт по организации хаджа/умры.

Однако в списке фирм, получивших в 2019 году большое количество квот, фигурируют ТОО Zam-zam company (283 квоты) и ТОО “ТВВ тур” (132 квоты), которые не занимались хаджем в 2018-м. Налицо несоответствие требованию о непрерывном пятилетнем опыте.

Также сложно понять оценку турфирм со стороны муфтията. Например, в 2018 году Delta Tour перевезла 100 паломников, а в 2019-м, получив 35 баллов по оценке муфтията, увеличивает количество квот до 132. А турфирмы “Сембекова и компания”, “Хидаят-Нур” и “Аль-Маруа”, каждая из которых в 2018 году перевезла по 150 паломников, в 2019-м получают аналогичные 35 баллов, но при этом их квоты уменьшаются до 132.

Хадж для казахстанских паломников обходится дороже, чем для паломников из соседних центральноазиатских стран. У нас в среднем 5 тысяч долларов, в Кыргызстане — на 1,5 тысячи дешевле. Почему данный вопрос не поднимается казахстанскими делегациями на переговорах с представителями КСА?

Кем и почему казахстанской стороне навязаны чартерные рейсы, которые в отличие от регулярных стоят намного дороже и нет гарантии, что они вылетят вовремя? Опять-таки на сайте НПП “Атамекен” есть информация о длительных задержках чартерных рейсов компании “ФлайНас”. Более того, эти чартерные рейсы осуществляются на старых, арендованных в Малайзии и Португалии самолётах. Я опросил нескольких знакомых паломников, которые подтвердили плохое состояние арендованных самолётов. Поэтому говорить об экономии времени и безопасности паломников не совсем корректно.

В недавнем письме комитета по делам религий и гражданского общества также указывается, что самолёты “Скат” и “ФлайНас” не являются лоукостерами. Свидетельств тому, что “Скат” является лоукостером, я не нашел, но “ФлайНас” позиционирует себя как бюджетный лоукостер.

Как видите, вопросов больше, чем ответов. Поэтому предлагаю сделать сферу хаджа публичной и прозрачной. И для начала ввести в составы казахстанских хадж-делегаций не аффилированных с официальными структурами и муфтиятом известных общественников.

Аскар САДБИН, теолог, исламовед