Но самое страшное — это то, что, прикрываясь новым смертельным вирусом, медики на местах допускают послабления в своей работе, в лечении заболеваний, с которыми мы знакомы уже не один десяток лет.

Я специально посмотрела официальную статистику: более 180 тысяч казахстанцев состоят сейчас на онкологическом учёте. И каждый год в стране выявляют свыше 30 тысяч новых случаев заболевания. После пандемии, уверена, эти цифры только увеличатся.

Препараты для лечения онкологии немыслимо дорогие. Так ещё и поставки их на места сегодня задерживаются. Люди говорят, что по полмесяца не могут получить препарат. Ответ медицинских чиновников один: пандемия. А люди не могут ждать. От этого зависит их жизнь. Они вообще не должны просить препараты. Обеспечить ими нуждающихся — обязанность государства. Но посмотрите, сколько соотечественников в прошлом году и до сих пор буквально кричали о том, что не могут получить жизненно важные препараты. Эту проблему озвучили в казахстанском фонде помощи онкобольным “Вместе ради жизни”. И раньше, пока эти препараты не были зарегистрированы в Казахстане, людям приходилось их покупать за свой счёт. В последние годы это взяло на себя государство. Однако чем могут обернуться задержки с лекарственным обеспечением для онкобольных, я думаю, объяснять не нужно. При его отмене метастазы начинают расти с двойной скоростью.

Это те лекарственные средства, что обеспечиваются государством. А ведь лечение онкологии задевает другие органы и сбивает их работу. Но лечить сопутствующие заболевания пациентам приходится за свой счёт.

А тот же самый ПЦР-тест на коронавирус! Представляете, во сколько обходится для онкобольного его периодическое прохож­дение! В семье, где у человека рак, и так каждая копейка на счету. Получить направление на бесплатный анализ в поликлинике — это опять идти в люди и рисковать. Ведь там вероятность заразиться коронавирусом возрастает в разы.

Я медицинский работник старой формации. Нас всегда учили, что самое важное — действовать в интересах пациента, без промедлений оказать ему помощь, в том числе и информационную.

А что у нас? Человек приходит в диспансер. У него онкология, он и так в стрессе. А ему говорят: “Лекарств нет. Ждите…” А сколько ждать? Люди уходят из медучреждений и обращаются к нетрадиционной медицине. Неужели мы опять вернемся во времена, когда разочаровавшиеся во врачах люди лечились от онкологии заговоренными кремами и верили подобной ерунде?

Аналогичная ситуация и с аппаратами для лечения онкологии разных форм. Не секрет, что многие из них вышли из строя. И людям приходится ездить за тысячу километров на обследование. Вот и моя подруга столкнулась с такой проблемой: в алматинском региональном онкологическом диспансере был неисправен аппарат для лучевой терапии. Лечение пришлось прервать на неопределенный срок. Не для неё одной — в одном цикле с ней лечились около сорока человек. Это недопустимо! Приостанавливать лечение можно лишь по “вине” больного, когда у него упали лейкоциты, снизился гемоглобин или что-то подобное. Разве может быть неисправность аппарата причиной рисковать человеческой жизнью?

Моё предложение — обязать обеспеченных казахстанцев сделать доброе дело. Такая вот принудительная благотворительность. Но это лучше, чем покупать своим любовницам дворцы заморских королей. А если не смогут они, не потянут, скинемся всем народом. Утрем им нос! Только не нарваться бы на мошенников, которых сейчас и в государственных структурах хватает. Но оставлять онкологических больных мы права не имеем!

Лилия КАЛИНОВИЧ, пенсионерка, врач-фтизиатр