Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи заявил, что Тегеран не стремится к прекращению огня не из-за жажды войны, а чтобы навсегда отбить у врагов желание повторять подобные нападения. По его словам, противники Ирана теперь увидели, с какой страной имеют дело — с государством, которое будет защищать себя столько, сколько потребуется.

Это заявление отражает фундаментальный принцип иранской стратегии, уходящий корнями в опыт Ирано-иракской войны 1980–1988 годов, которую в Иране называют «Священной обороной». Восьмилетний конфликт стал для Ирана экзистенциальным испытанием, сформировавшим его военную доктрину на десятилетия вперёд.

После Исламской революции 1979 года Иран оказался в международной изоляции. Страна лишилась доступа к западным вооружениям, столкнулась с разрухой в армии из-за чисток офицерского состава и не имела возможности восполнять потери в технике. Когда в сентябре 1980 года Ирак при поддержке США, СССР и большинства арабских государств вторгся на иранскую территорию, Тегеран противопоставил хорошо оснащённой иракской армии многократно превосходящие людские ресурсы и готовность к огромным жертвам.

К 1982 году Ирану удалось вытеснить противника со своей территории, однако вместо заключения мира Тегеран перенёс боевые действия в Ирак, стремясь свергнуть режим Саддама Хусейна. Это привело к затяжной позиционной войне на истощение, продлившейся ещё шесть лет. В отсутствие тяжёлого вооружения иранское командование делало ставку на массовые людские волны, включая подростков-добровольцев, и асимметричные методы борьбы.

Иран нёс колоссальные потери — по разным оценкам, от 500 тысяч до миллиона человек убитыми. При этом страна находилась в международной изоляции и подвергалась экономическому давлению, включая скоординированное США и Саудовской Аравией обрушение цен на нефть в 1986 году, сократившее доходы Тегерана на две трети. Несмотря на всё это, Иран не только устоял, но и смог наносить противнику чувствительные удары, в том числе с помощью ракетных обстрелов иракских городов.

Именно этот опыт сформировал концепцию «стратегического терпения» — способность выдерживать длительное и тяжёлое противостояние, истощая противника и заставляя его платить растущую цену, вместо того чтобы стремиться к быстрой и решительной победе. Современные лидеры Ирана, включая Верховного лидера и высшее военное командование, либо участвовали в той войне, либо наблюдали её изнутри, что, по мнению аналитиков, глубоко повлияло на их подход к безопасности.

Сегодня эта доктрина проявляется в действиях Ирана против коалиции США и Израиля. Вместо попыток нанести сокрушительный удар, Тегеран ведёт войну на истощение, используя комбинацию дешёвых, но эффективных беспилотников и ракет, заставляя противника тратить многократно более дорогие средства на перехват. Удары по американским базам в регионе и энергетической инфраструктуре направлены на повышение стратегических издержек для Вашингтона и его союзников, включая давление на мировые рынки через угрозу перекрытия Ормузского пролива.

Некоторые эксперты отмечают, что Иран пересматривает свою доктрину. В январе 2026 года Тегеран объявил о переходе к «активному и непредсказуемому сдерживанию», что подразумевает право на превентивные удары при обнаружении «объективных признаков угрозы». Это, однако, не отменяет базового принципа: Иран рассчитывает не на быструю победу, а на способность пережить противника, заставив его осознать бесперспективность конфликта.

Игнорирование этого исторического опыта, как предупреждают специалисты, ведёт к фундаментальным просчётам в оценке устойчивости и выносливости Ирана — того, что мы наблюдаем в текущей эскалации.