Там мировая долларовая система уже названа дефекталом, и вот как раз сейчас мы подходим к дефектальной кульминации, выражающейся в борьбе за главные рынки перед разделением объединенной долларом глобальной экономической системы на региональные.

Идущая сейчас на планете гибридная война имеет вид матрешки: снаружи рынок нефти, внутри — газа, а в самом нутре — новые валютные системы, по швам которых глобализация и разойдется. Коронавирус же — это триггер, искусственный или естественный спусковой крючок и фон основных сражений.

Стратегическая диспозиция по собственно нефтяному-газовому фронту такова: США должны стать снова великими, но у себя на континенте, включая самообеспеченность энергетическими ресурсами. Сланцевую добычу не убьют, но с мирового рынка вытеснят.

Ужатый Евросоюз и только наращивающий могущество Китай заведомо остаются нуждающимися во внешних поставках. Тогда как стратегических поставщиков два — Ближний Восток и Евразийский союз. Причём борьба за контроль над ближневосточными нефтегазопромыслами и маршрутами, включая присутствие России в Сирии, в самом разгаре, тогда как прописанное в договоре о ЕАЭС создание общего энергетического рынка пока в резерве.

Тактика же, переходящая в стратегию, — это трубопроводы против танкеров. Трубопроводы, безусловно, доминируют: не просто дешевле и надежнее, но и навсегда. Страны, стянутые нефтяными и газовыми трубами, по-хорошему обречены на сотрудничество и не могут оказаться по разные стороны геополитики. Но именно поэтому и Евросоюз, и Китай так неохотно соглашаются на следующие трубопроводные проекты и так отчаянно стремятся диверсифицировать свою энергетику и подстраховаться поставками сжиженного газа.

Восстановление стоимости нефти до более-менее комфортных 50-60 долларов за баррель, видимо, произойдет не через годы, а относительно скоро. Но вот что точно не сможет сохраниться в новой нефтегазовой конфигурации, так это продолжение независимого экспорта нашей нефти и металлов в Европу через российские трубопроводы, порты и железные дороги, тем более добываемых не казахстанскими компаниями, а представителями конкурирующих, скажем так, систем.

И ещё вот что хорошо бы уяснить как можно скорее: коль скоро наша нынешняя экономическая модель не в циклическом, а в системном кризисе, остро необходимое и верхам и низам недопущение дестабилизации нужно опирать не на поддержку старых механизмов, а на создание новых.

Так, чтобы правительство все же располагало ресурсами по линии государство — граждане, необходима стабилизация по четырем контурам: а) внешний контур — стабильность платежного баланса и курса национальной валюты;

б) бюджетный контур — стабильность наполнения и расходования; в) банковский контур — недопущение обрушения и паники, гарантия сохранения сбережений и кредитования необходимых производств; г) контур жизнедеятельности — платежеспособность населения, поддерживающая бизнес.

А все эти контуры точно требуют принципиально новой роли государственного участия в экономике и управления ею. Например, саму идеологию невмешательства государства в платежный баланс, как и плавающего курса национальной валюты, следует поместить в карантин. Там навсегда и оставить. Иначе рискуем опоздать.

Пётр СВОИК, публицист