Откуда они? Модно одетые, зачастую в фирменных майках или худи с логотипом своей организации, делающие посты со всей этой красотой. И где вы все, когда происходит беда, когда нужна реальная помощь? Где ваши конкретные дела? Селфиться красиво мы все умеем, а что кроме этого вы можете? Почему в поле так мало реальных бойцов?

Недавно мы попробовали открыть call-центр и через пару дней прекратили его работу, потому что звонили по полторы тысячи человек в сутки. Помощь сейчас нужна очень многим, и всем наша команда помочь физически не в состоянии. Тем более что мы привозим не две маски и пакет крупы, а оказываем куда более весомую поддержку.

Мы приходим к бабушке в Турк­сибском районе, у неё на столе три гнилые картошины. Когда вручаем пакет с провиантом, она начинает плакать, говорит, что давно уже не видела тех продуктов, которые в нашей корзине, хотя там нет ничего сверхъестественного. Такие пакеты, которые собираем мы, одной рукой не поднять. И это важнее врученных масок и санитайзеров, которые от голода не спасут. Но находятся люди, которые критикуют нас: дескать, мы хайпуем, делая добрые дела, пиаримся. Для нас фотоотчеты — это часть политики прозрачности. Всю помощь собирают такие же алматинцы, простые люди и бизнесмены, которые в меру своих сил физически или материально поддерживают нуждающихся.

Я уже отвечала диванным экс­пертам, когда к нам на склад пришла фура с луком. Приглашала их похайповать вместе с нами, заодно помочь разгрузить эту фуру, перебрать и расфасовать лук. Почему-то никто не пришел.

Иногда я ощущаю, что мы со своей конкретной помощью как бельмо на глазу у селфи-волонтеров. Мы не крысим, не воруем, наши продукты доходят до конкретного получателя. А на фоне вакханалии с псевдопомощью это раздражает.

У меня есть и вопросы по отчетам, когда говорят о тысячах адресов, а я хорошо знаю, сколько семей в районе мы можем за день объехать.

У меня вообще много вопросов. Почему нет какой-то инструкции о чрезвычайном положении да и о многих других вещах, которые стоит знать волонтёру? Может, вместо торжественных мероприятий надо было подготовить какие-то тренинги, инструкции, как и где себя вести? Почему я должна информацию собирать по крупицам, чтобы знакомить с ней своих коллег и обучать тех, кто непосредственно работает с населением? А ведь такая памятка важнее, чем праздник по случаю Года волонтёра.

Почему нет пункта в законе, гарантирующего какую-то защиту нашим ребятам? Только недавно на нашу группу напали, и мы вынуждены следить, чтобы в каждой бригаде был физически крепкий мужчина. Я уже не говорю о том, что, может быть, государство должно было обеспечить нас масками, средствами защиты, пакетами, в конце концов. Я не говорю про льготы для бизнеса, оказывающего такую добровольную помощь. Это хорошо, что Алматы — удивительно тёплый город, здесь люди охотно откликаются. Ведь наш челлендж подхватывали и другие города, но по-настоящему серьёзного движения ни у кого не получилось.

Отдельный вопрос возникает по государственным соцработникам, которые просто обязаны знать, кому и какая требуется помощь. В первые дни мы пытались сотрудничать с этой службой, в частности в Жетысуском районе. Но примерно половина адресов, предоставленных акиматом, не соответствовала требованиям. Попросту говоря, мы видели, что люди могут справиться своими силами. Мы ведь помогаем тем, кто одинок, имеет инвалидность, какие-то проблемы. А когда нас привозят к двухэтажному дому с видеокамерой, наш волонтёр может просто развернуться и уйти.

Более того, я не знаю, как трудятся соцработники, но порой мы долго кружили в поисках нужного адреса, хотя это же подопечные акимата, с ними постоянно работают. Или наш продуктовый набор пытались преподнести как помощь от властей.

Конечно, я видела и отличных соцработников. В итоге от такого сотрудничества мы отказались, потому что с подобным уровнем некомпетентности в жизни не сталкивались. Обидно было тратить ресурсы и время впустую, делать напрасную работу. Впрочем, сейчас у нас нет времени, чтобы особо задавать эти вопросы. А те, кто готов покритиковать волонтёров, всегда могут прийти к нам и показать, как надо работать. Мы будем очень рады каждой лишней паре рук!

Саида ТАУКЕЛЕВА, волонтёр общественного объединения “Я Алматинец”