Информация об изъятии из природы почти двух тысяч сайгаков появилась в начале года. В Министерстве экологии заявили, что из-за запрета на добычу сайги эти животные прак­тически не изучались и в средне­срочной перспективе необходимо проведение комплексных научных исследований. Это требуется для дальнейшего формирования государственной стратегии по охране, воспроизводству и использованию сайгаков. В сообщении ведомства говорится, что будут изучены прогнозы развития популяции, уточнены ареал и миграционные пути, кормовая база сайгаков, выработаются предложения по снижению конкуренции с сельским хозяйством.

По словам заместителя председателя комитета лесного хозяйства и животного мира МЭПР Андрея КИМА, для этих целей учёные планируют изъять сайгачат, чтобы выращивать их в полувольном вольере и изучать в более спокойных условиях. Он подчеркнул, что квоты на изъятие сайгака получат только специальные научные организации. Таких в Казахстане несколько, в их числе Западно-Казахстанский агротехнический университет (ЗКАТУ) имени Жангир-хана. У уральского вуза якобы уже есть опыт в изучении сайги: с 2012 года здесь функционирует питомник. В нём внедрены технологии выпойки молоком сайгачат в молочный период, профилактики и контроля ветеринарных мероприятий, отработаны методики режима содержания молодых животных для исключения травматизма и гибели сайгаков. По информации министерства, в питомнике и сейчас идут научные исследования в области ветеринарии и отрабатываются технологии и методы содержания сайгаков в полувольных условиях.

На днях профессора из университета провели пресс-конференцию, на которой рассказали, как собираются работать с животными. В самом начале кандидат сельскохозяйственных наук Алжан ШАМШИДИН подчеркнул, что ЗКАТУ — едва ли не единственное в стране учреждение, которое профессио­нально занимается изучением сайгаков. Эту отрасль науки с ним делит только Институт зоологии.

- Подавляющее большинство критиков и кабинетных знатоков, которые дают свои оценки ситуации и высказывают умозаключения, никогда в глаза не видели живого сайгака. Специалистов в этой области можно буквально пересчитать по пальцам, — заявил учёный, явно намекая при этом на себя и коллегу Кайсара КУШАЛИЕВА.

И если компетентность последнего в области болезней сайгаков не вызывает сомнений, то сам спикер занимается изучением степных антилоп не больше трёх лет, до 2020-го свою научную деятельность посвящал исключительно проблемам КРС.

Отвечая на вопросы, учёные рассказали о том, как занимаются наблюдениями за сайгаками, как составляют рацион питания, изучают их заболевания. И этим вызвали немалое удивление журналистов, которые, что называется, в теме.

Дело в том, что питомник, о котором так красочно рассказывали спикеры, уже пятый год не ­функционирует!

Поясняя ситуацию, г-н Шамшидин сообщил, что сейчас питомник, расположенный близ села Таскала, законсервирован. При этом его планируют использовать для размещения сайгачат, которых будут изымать из природы в этом году по заявке вуза. Кроме того, в ближайшее время в окрестностях Уральска планируется строительство ещё одного питомника.

Этим заявлением учёный ещё больше озадачил присутствовавших, так как даже малопосвященному человеку понятно, что сайгачий питомник вблизи города — мероприятие, мягко говоря, сомнительное. Слишком много тревожащих факторов: посёлки, машины, люди, дороги. Не говоря уже о том, что природа Уральска разительно отличается от южных степей и полупустынь, в которых обитают сайгаки.

Для того чтобы прояснить ситуацию, мы обратились к кандидату биологических наук, специалисту именно по сайгакам Бибигуль САРСЕНОВОЙ. Это она в 2012 году добилась реализации проекта по изучению степных антилоп и оставалась его бессменным руководителем вплоть до самого закрытия в 2018-м.

- Законсервированный питомник? Вы серьёзно?! — с неподдельным возмущением отреагировала на вопрос Бибигуль Балгабаевна. — А вы знаете, что скрывается за этой красивой формулировкой? Это 34 сайгака, погибших от голода! Сайгачий питомник существовал до того момента, как в вузе сменился ректор. Аскар НАМЕТОВ пришел в 2017 году и сразу поставил мне условие: я должна не только работать в питомнике, но и преподавать в вузе. Полагаю, что он прекрасно понимал, что это было невозможно физически, так как питомник находится за несколько сотен километров от города. Какое-то время мы выходили из ситуации — у нас была отличная команда, бессменная с самого открытия питомника. Мы дежурили там по очереди, договаривались с местными жителями, чтобы они помогали с кормлением. Потом сократили финансирование. Я просила, умоляла, чтобы сохранили зарплату, хоть невысокую, людям, которые жили бы там и присматривали за сайгаками, кормили их. Но и в этом было отказано. Когда мне чётко дали понять, что питомник содержать никто не собирается, это было в 2018 году, я написала заявление и ушла, потому что наб­людать за тем, что происходило с животными, которых мы когда-то выкармливали из сосок, не было никаких сил.

По словам Бибигуль Сарсеновой, она, конечно, потом интересовалась, что стало с питомником. Животные были в ужасном состоянии, ведь они привыкли, что их кормят три раза в сутки, всегда есть чистая вода. Вроде были наняты какие-то люди, живущие в посёлке, в 30 километрах от питомника. Они должны были ездить и кормить сайгаков, поить их и смотреть, все ли в порядке. Но, как часто они туда ездили, конечно, никто не проверял.

- Насколько мне известно, профильные организации писали Наметову с просьбой хотя бы открыть загоны, чтобы сайгаки мог­ли выйти. Но в итоге животные погибли от голода и обезвоживания! Вот что такое законсервированный питомник!

Учёные, которые говорят сегодня об изучении сайги, о разработке каких-то схем и рекомендаций по содержанию сайгаков, по сути, просто пересказывают результаты трудов своих коллег, которые вели научную работу в течение почти семи лет — до момента закрытия питомника.

Специалистов в этой области, как было справедливо отмечено выше, действительно крайне мало. А тех, кто изучал, к примеру, поведенческие особенности сайги, в вузе сейчас нет.

- Я вообще считаю, что изымать из природы 1800 сайгачат не­обоснованно, — говорит Бибигуль Сарсенова. — Поднять такое количество малышей практически невозможно. И дело даже не в финансировании, вернее, не только в нём. Даже если средства будут выделяться в полном объёме и вовремя, здесь играет роль множество факторов, прежде всего человеческий, правильно оборудовать питомники, вовремя подвезти корм, следить за тем, как кормят сайгачат, реагировать на симптомы возможных заболеваний и ещё много всяких мелочей. Это огромный труд. В нашем питомнике было всего 34 животных, и даже это было сложно. Сейчас люди, которые загубили три десятка сайгаков, собираются поднимать сотни. Но… решения о количестве принимают наверху...

По словам специалиста, в этой затее ещё много непонятного. Например, как собираются транс­портировать малышей. Сайгачонок с первых дней жизни начинает быстро бегать, и, для того чтобы довезти его без травм, нужны специальные контейнеры. Пока непонятно и куда будут свозить сайгачат, ведь от Таскалинского законсервированного питомника осталось одно название. За пять лет, которые он простоял в степи без охраны, его разворотили и растаскали. Даже водопойных скважин не осталось, а загоны раскурочили.

Питомник, который собираются строить в пригороде Уральска, кроме того что он вообще сомнителен в целесообразности, ещё находится в стадии проекта. Условия для детенышей сайгаков, которых вот-вот должны забрать от их мам, вызывают большие сомнения. И бог бы с ними, со всеми научными междоусобицами, профессиональными спорами и обидами. Но сейчас от компетентности и порядочности этих людей зависят жизни почти двух тысяч малышей дикой степной антилопы.

А окот между тем начнётся в первых числах мая.

Злата УДОВИЧЕНКО, фото автора и Асылбека БАЙГАЗИЕВА, Уральск