Ребёнок, которого боялись одноклассники

Обычный учебный день в 1 «Б» регулярно превращался в испытание. Семилетний Матвей (имя изменено) мог броситься на соседа по парте с ножницами, ударить девочку ногой в живот или использовать нецензурную брань так, что учителя хватались за голову.

В полиции на маленького драчуна собрали внушительное досье — редкий случай для столь юного возраста. Родители одноклассников в итоге не выдержали: они написали обращения в мэрию, правоохранительные органы, позвали журналистов.

Люди просили об одном — оградить остальных детей от общения с тем, кого они называли тираном. Учителя же оказались между молотом и наковальней: закон не позволял отказать в обучении.

«Мы знали, что ребёнок сложный, но отказать в обучении не могли по закону, поскольку он проживает на территории, относящейся к нашему лицею», — поделилась с журналистами руководитель данного образовательного учреждения.

У ребёнка оказался весьма сложный характер

Что скрывалось за агрессией

Проблемы Матвея начались не в школе. Ещё в детском саду он считался непоседой и задирой: срывал с других детей шапки, кусался, толкался. Воспитатели жаловались, что мальчик не признает авторитетов — мог ударить и взрослого.

У врачей на этот счёт имелось заключение: синдром дефицита внимания с гиперактивностью. Но этим диагнозом вряд ли объяснить постоянную жестокость. Такую запись в медицинской карточке имеет добрая половина современных детей.

Мама Евгения растила сына одна, работала швеей, помогала бабушка. Отец ушел из семьи, когда Матвей только учился говорить. На первый взгляд — обычная российская семья, в которой ребёнка кормят и одевают. Но окружающих тревожило другое: мальчик часто появлялся в синяках.

Мальчик часто появлялся в синяках

Вмешательство полиции и суд

Когда Матвей ходил в детский сад, историей заинтересовались правоохранители. Ребёнка прямо из группы забрали полицейские, отправили в больницу, а затем — в приют. Маму хотели лишить родительских прав, подозревая в регулярных побоях.

Женщина не сдалась. Она наняла адвоката, нашла общественников, которые выступают против жестких мер ювенальной юстиции. Их позиция: подзатыльник — не повод разрушать семью. Суд встал на сторону матери. Матвея вернули домой после месяца, проведенного в приюте.

В лицее понимали: ситуация накалилась до предела. Директор признавала, что ребёнок сложный, но повторяла: отказать в обучении по закону нельзя. Родители одноклассников требовали действий. После очередного громкого скандала в декабре Евгению удалось убедить перевести сына на домашнее обучение.

Педагоги выдохнули, но радость оказалась недолгой. Уже 30 января Матвей снова появился в школе — история получила новый виток. В классе, где и так держали оборону, поставили камеру наблюдения прямо над партой проблемного ученика.

Домашнее обучение длилось недолго...

«Матвей не изменился, снова матерится. И что, нам ждать, пока он снова будет бить детей?» — вновь возмущаются взрослые.

Эта история не про плохого мальчика или безответственную мать. Она про наше общее неумение работать с трудными детьми в рамках закона. Про разрыв между школьным уставом и реальной безопасностью. И про то, как легко осудить чужого ребёнка и как трудно помочь своему.