Тапки, плётки и 240 миллионов в обувных коробках

Имя Андрея Попова по кличке «бог Кузя» вписано в историю российского мошенничества золотыми буквами — или, точнее, хрустящими купюрами. Когда в 2015 году силовики наконец добрались до его московских квартир, картина была достойна отдельного музея. Коробки из-под кроссовок, туго набитые наличными: суммарно — больше 240 миллионов рублей плюс 100 тысяч долларов сверху. Рядом — поддельные печати церковных организаций, сектантская литература, эротические книги. И полноценный зоопарк: крокодил Тоша, игуана Гуня, варан, броненосец и австралийская ехидна. На кормёжку этого богословского ковчега уходило до пяти миллионов ежемесячно.

Андрей Попов и его любимец

Один из жильцов того дома вспоминал: подъезд пропах насквозь, соседи отшучивались курами с первого этажа. Одна из женщин, знавшая правду, однажды пояснила соседу без обиняков:

«Милок, там курицы — это самое хорошее, что есть в этой квартире».

Деньги Попов зарабатывал изобретательно. Его адепты колесили по православным ярмаркам по всей стране, арендовали ларьки со свечками и мёдом — для отвода глаз. Настоящий товар был другим: молебны. За снятие «венца безбрачия», за избавление от «родового проклятия», за исцеление от онкологии. Причём покупатель никогда не встречался с самим «богом» — ему лишь объясняли, что где-то в затворе живёт великий старец и прямо сейчас молится за его грешную душу. Нехитрая схема в лучшие годы приносила около трёх миллионов рублей в неделю.

Внутри общины действовала своя система наказаний с поэтичными названиями: «выдра» — публичное унижение с разбором интимной жизни, и жертва за это ещё платила тысячу рублей. «Щука» — это уже физически: плётка, резиновый тапок, кожаный ремень. От 100 до 1500 ударов за один раз. Когда адвокаты на суде пытались объяснить, что адепты сами просили себя наказать — добровольно, мол, — в зале повисала особая, очень красноречивая тишина.

В 2018 году Пресненский суд всё же закрыл этот театр. Пять лет колонии. Рядом с Поповым на скамье сидели его «жёны» — Жанна Фролушкина, Анастасия Чеботарёва, Ирина Шевченко, Надежда Розанова. Казалось: занавес опустился. Но не тут-то было.

Сандалии поверх носков и свежая легенда

На свободу Попов вышел через год — срок почти целиком перекрылся временем в СИЗО. Летом 2019-го его засекли у Башни Давида в Иерусалиме: грузный мужчина без малейшей попытки выглядеть прилично, сандалии натянуты поверх носков. Туристы проходили мимо, не подозревая, что рядом с ними отдыхает человек, которому сотни людей когда-то целовали руки.

Вернувшись в Россию, Попов сделал единственно верный вывод: торговать собственным лицом больше нельзя — узнаваемость стала проблемой. Решение нашлось быстро. Так возник «иеромонах Николай» — затворник, почти лишившийся зрения, дважды переживший клиническую смерть, несущий в себе два процента гордыни против восьмидесяти у обычного человека.

«Люди его обидели», — сочувственно поясняли жёны любопытным клиентам.

Поэтому не принимает. Поэтому скрывается. Поэтому так дорого.

Не можешь продавать своё лицо — продавай ореол мученика.

22 объявления с одинаковой биографией

Первая ниточка потянулась с сайта объявлений. Анастасия — бывшая скрипачка, выступавшая в Японии и Франции, лауреат международных конкурсов. Теперь работает массажисткой, сеанс у которой стоит от 8 тысяч рублей. В процессе сеанса — рассказ о духовнике, который «всё делает только от Бога, ничего от себя». Чьё описание — детство в Долгопрудном, стафилококк в больнице, слепота, гениальность с пелёнок — до миллиметра совпадало с тем, что давно занесено в уголовные дела на Андрея Попова.

По объявлениям на разных сайтах обнаружилась сеть из 22 человек, которые после выхода на свободу будто по команде сменили профессию. Надежда Розанова стала специалистом по висцеральному массажу. Ирина Шевченко предлагает тантру. Жанна Фролушкина — главная жена, отсидевшая почти пять лет — работает под именем «Настя». Все принимают клиентов в одних и тех же квартирах, рекомендуют друг друга в объявлениях, периодически работают вместе. Прейскурант стартует от шести тысяч. При полной загрузке сети недельный оборот легко дотягивает до уровня доходов секты в годы её расцвета.

С февраля 2026-го — снова в деле. Теперь зовут Ивиас

В феврале нынешнего года секта возобновила полноценную работу. Новое имя — Ивиас, новый бренд — «Школа целителя Ивиаса», новый сайт с витриной курсов, лекций и практик. Товарный ассортимент разнообразный: книги с названиями вроде «Законы Земли», занятия по «сжиганию мыслей», консультации по «постановке защиты» и «выходу из тела».

Главный продукт — картины, написанные «отпущенной рукой» почти незрячего мастера. Не произведения искусства — инструменты воздействия. Для «гармонизации судьбы», для «защиты от тёмных сил», для помощи в судебных разбирательствах. Цена — около десяти тысяч за холст любого формата. Смотреть на них «от ума» строго запрещается. Что, пожалуй, самое честное условие во всей этой истории: здравый смысл тут действительно лишний.

Книги по 500 рублей — мягкая обложка, шрифт с увеличенным интервалом. Адептка честно предупреждала новичков:

«Начинать надо с попроще — „Законы целительства" это уже сложно».

Молебны перекочевали в цифровое пространство. Telegram-каналы «Молитва верующего», «Беседы с Григорием» — имена разные, голос на аудиозаписях неизменный. Полгода молитв — тысяча рублей, год — полторы. Аудитория под стать прейскуранту: в комментариях люди пишут об онкологии, о сыновьях, которые не выходят на связь с СВО, о диагнозах, которые медицина уже отложила в сторону. Паства самая уязвимая — что, разумеется, не случайность.

Засаленная футболка за тонированными стёклами

По словам соседей, нынешний быт Попова демонстративно аскетичен: одна и та же футболка в любую погоду, с гигиеной отношения сложные. Из квартиры регулярно доносятся механические звуки — как будто работает какой-то станок или печатная машинка. Несколько соседей обращались к участковому. Без результата.

Официально Попов прописан в Долгопрудном у матери — там же, где прошло его детство и где всё это когда-то началось. Обычная пятиэтажка, мамы с колясками во дворе. Но квартира на первом этаже выдаёт обитателя с головой: окна наглухо зашторены тонировочной плёнкой, по периметру — видеокамеры, фиксирующие каждого, кто подходит к двери.

Консьержка в одном из связанных с сектой московских домов видела его в 2024-м:

«Приводили две девушки под руки. Зачуханные брюки, футболка. Какой был — такой и остался».

Сторож у бывшего молельного дома в Подмосковье тоскует по временам, когда народу было побольше:

«Нет людей! Соберёте человек пятьдесят — он с удовольствием! Он ждёт».

Чего именно ждёт человек в засаленной футболке за тонированными стёклами — вопрос риторический.

Вместо эпилога

Сосед у бывшего подмосковного молельного дома выразился про Фролушкину лаконично и точно:

«Люди не меняются. Я допускаю, что она за старое».

Люди, может, и не меняются. А вот форматы — очень даже. Молебны переехали в мессенджеры, жёны — в эскорт-индустрию, сам бог затаился за тремя псевдонимами и камерами видеонаблюдения. Иеромонах Николай. Ивиас. Григорий. Один человек — три двери, за каждой свой прайс.

Пять лет заключения обошлись государству дороже, чем самому Попову: он вышел с готовой идеей для ребрендинга и с паствой, которая никуда не делась. По объёму конфискованного на момент ареста он по-прежнему держит неофициальный рекорд среди отечественных сектовождей. И, судя по активности последних месяцев, уступать этот титул не собирается.

«Бог» сменил имя. Схема — нет.