Я уверен, что ужесточение наказания за сексуальные преступления — совсем не выход.

Мы не доверяем полиции и судам, говорим, что все там куплено, настоящих преступников могут отмазывать от наказания, находят подставных жертв, которых сажают вместо тех, кто на самом деле совершил преступление. И в то же время люди требуют вернуть смертную казнь за тяжкие и особо тяжкие преступления. Я хочу спросить у этих людей: где гарантия, что за решеткой не окажется невиновный человек?

Гарантия может быть лишь тогда, когда органы следствия станут реагировать на все без исключения случаи правонарушений. Но у нас бывает так: если ты богатый человек, у тебя есть влиятельные родственники, то дело могут не открывать или закрыть, а если ты простой парень, то на тебя могут повешать всех собак.

Как-то я участвовал в “круглом столе”, где представитель Верховного суда рассказывал, что в наше время ничтожно мал процент оправдательных приговоров. Это якобы отлично характеризует работу органов следствия. Но я вам скажу правду: на самом деле так происходит оттого, что следствие подгоняет факты, игнорирует некоторые события, не допускает для дачи показаний невыгодных свидетелей. Понимаете, человек просто вышел за хлебом, проходил рядом с местом преступления, а потом выяснилось, что у него такая же тёмная куртка, как у преступника. В итоге ему ломают жизнь...

Не надо забывать и о том, что мы даём возможность женщинам манипулировать мужчинами. Например, поругалась она со своим избранником или обиделась на то, что после первого сексуального контакта он о ней забыл, не пожелал продолжать отношения, и вот уже можно отомстить, обвинить в сексуальном насилии! Тем более все доказательства сексуальной связи у женщины на руках.

У моего друга был такой случай. Он расстался со своей девушкой, через какое-то время она приехала к нему и попросила выйти, чтобы в последний раз поговорить. После этого разговора на друга поступило заявление в полицию о том, что он её избил. К счастью, удалось доказать, что это неправда, но сил и средств на это было потрачено немало, ведь девушка ещё и деньги вымогала.

Мне, неженатому человеку, бывает даже страшно знакомиться с девушками — как бы потом это боком не вышло. Довести человека до суда и посадить его при определенном раскладе — лишь дело техники.

Я часто вспоминаю, как в детстве зайдёшь в автобус и какой-нибудь дедушка или бабушка, дяденька или тетенька посадят к себе на колени, погладят по голове: “Ой, какая красивая девочка (или мальчик)! Держи конфетку!” Но сейчас, если мы и дальше пойдем по пути ужесточения, конфетка и объятия от незнакомого человека станут серьёзными обвинениями в сексуальном домогательстве. А если ещё учесть, что детям свойственно надумывать ситуацию, фантазировать, привлекать к себе внимание любыми способами, то можно представить, чем это будет грозить подозреваемому.

Я удивляюсь, почему в нашей стране так любят все ужесточать. Почему штрафы должны быть больше, а сроки длиннее, если это не является гарантией от совершения преступления? Когда человек идёт на совершение сексуального насилия, вряд ли он раздумывает о том, какой срок ему будет грозить — 15 лет или 25.

Если мы будем проводить в школах для старшеклассников, в колледжах и вузах для студентов занятия по правовой грамотности, рассказывать о проблеме сексуального насилия, то это станет гораздо эффективнее и полезнее. Вот здесь и должна подключиться к работникам полиции наша общественность. Они должны рассказывать не только о том, какие санкции грозят человеку за совершение насилия, но и как это в дальнейшем отразится и на жизни потерпевшего, и на судьбе насильника.

Предлагаю заняться этой просветительской работой как раз тем, кто громче всех кричит в соцсетях о беззащитности наших женщин и призывает линчевать мужчин, которых суд ещё даже не назвал преступниками.

Александр ДАНЧЕВ, правозащитник, глава общественного объединения Equal rights (“Равные права”)